Писатель, как художник Главная  -  О нас пишут  -  Публикации о Григории Демидовцеве  -  

"Литературный Петербург" № 106 2011

Художник изображает с помощью линии и цвета. Писатель пользуется для этого словом. Писатель и художник - это синонимы или антонимы?.. Могут ли эти понятия совпадать полностью или частично? Или они противоположны и несводимы одно к другому?.. Художник, пользуясь линиями и цветом, показывает зрителю статику (например, портрет) или динамику (например, любое станковое полотно). Писатель, пользуясь словом, вводит читателя внутрь мира, им созданного... Здесь мы обнаруживаем кардинальное отличие между "мастером кисти" и "мастером пера". Давайте рассмотрим это отличие подробней.

Поскольку линия и цвет осуществляются на плоскости, постольку они являются двумерными. Плоскость - основное и единственное оперативное пространство художника. Манипулируя двумя своими "производственными компонентами", художник создает иллюзию объема и движения; то есть, как бы "знаки", "символы" того и другого. Слово же - субстанция, сущность более сложная. Слово произносимое существует во времени и в пространстве, то есть, обладает трехмерностью, объемностью. Слово написанное - знак слова звучащего, произносимого. Чтобы воспринять написанное слово, мы его мысленно произносим и тем самым как бы возвращаем ему изначальную трехмерность.

Таким образом, писатель, в отличие от художника, имеет дело не с плоскими, а с объемными "производственными компонентами". И работу писателя смело можно характеризовать как более сложную, чем работа живописца.

Художник создает плоский отпечаток мира. Писатель созидает трехмерную мировую модель, выступая - в рамках своей модели - как демиург, стремящийся ее усовершенствовать или перекраивать, изменять соответственно своему замыслу... Художник задает нам строгий алгоритм восприятия, прорисовывая и раскрашивая на своем полотне все детали. Писатель более свободен в своем творчестве, ибо заставляет читателя быть своим со-творцом. Писателю достаточно дать одну яркую деталь, иди две-три, а все остальное читатель достроит сам - в своем уме, в своем воображении... При всем при том, историческая инерция восприятия поставила художника в человеческом обществе на гораздо более высокую ступень, чем писателя. Может быть, объясняется это тем, что заниматься изобразитель-

Художник изображает с помощью линии и цвета. Писатель пользуется для этого словом. Писатель и художник - это синонимы или антонимы?.. Могут ли эти понятия совпадать полностью или частично? Или они противоположны и несводимы одно к другому?.. Художник, пользуясь линиями и цветом, показывает зрителю статику (например, портрет) или динамику (например, любое станковое полотно). Писатель, пользуясь словом, вводит читателя внутрь мира, им созданного... Здесь мы обнаруживаем кардинальное отличие между "мастером кисти" и "мастером пера". Давайте рассмотрим это отличие подробней.

Поскольку линия и цвет осуществляются на плоскости, постольку они являются двумерными. Плоскость - основное и единственное оперативное пространство художника. Манипулируя двумя своими "производственными компонентами", художник создает иллюзию объема и движения; то есть, как бы "знаки", "символы" того и другого. Слово же - субстанция, сущность более сложная. Слово произносимое существует во времени и в пространстве, то есть, обладает трехмерностью, объемностью. Слово написанное - знак слова звучащего, произносимого. Чтобы воспринять написанное слово, мы его мысленно произносим и тем самым как бы возвращаем ему изначальную трехмерность.

Таким образом, писатель, в отличие от художника, имеет дело не с плоскими, а с объемными "производственными компонентами". И работу писателя смело можно характеризовать как более сложную, чем работа живописца.

Художник создает плоский отпечаток мира. Писатель созидает трехмерную мировую модель, выступая - в рамках своей модели - как демиург, стремящийся ее усовершенствовать или перекраивать, изменять соответственно своему замыслу... Художник задает нам строгий алгоритм восприятия, прорисовывая и раскрашивая на своем полотне все детали. Писатель более свободен в своем творчестве, ибо заставляет читателя быть своим со-творцом. Писателю достаточно дать одну яркую деталь, иди две-три, а все остальное читатель достроит сам - в своем уме, в своем воображении... При всем при том, историческая инерция восприятия поставила художника в человеческом обществе на гораздо более высокую ступень, чем писателя. Может быть, объясняется это тем, что заниматься изобразитель-

ным творчеством люди начали - во временной перспективе - гораздо раньше, чем творчеством словесным. Уже в каменном веке они делали ритуальные рисунки на стенах пещер и раскрашивали их. Хотя, может быть, художник стоит на более высокой ступени пьедестала еще и потому, что изображение просто-напросто нагляднее, чем литературный текст. Изображение легче воспринимается, больше радует глаз, быстрее возбуждает эмоциональный отклик. Мы назы-ваем писателя "художником слова", когда хотим похвалить его, выделить, возвеличить...

Но является ли писатель художником вне этого, вне исторической инерции, исторической традиции?.. Является ли Художником на самом деле?..

Можно, ли его так называть объективно?..

Я решила попробовать найти ответ, обратившись к творчеству современного.русского литератора и драматурга Григория Демидовцева. Он, видимо, достаточно известен, поскольку в Интернете я нашла немалое количество материалов о нем.

Несколько прочитанных книг Григория стали моей информацией для размышления. И вот что я обнаружила.

Писатель почти во все свои книги вводит мистические персонажи, не нашему миру принадлежащие. Все эти бестелесные сущности, по сути дела, - проекции высшего мира на наш мир, на мир низший. Все они действуют как бы на некоей незримой плоскости, отделяющей наш мир от "мира иного". И земные герои, которых автор изображает достаточно полнокровно, вступая в контакт с "ангелами", тоже как бы становятся проекциями самих себя на эту незримую плоскость, на незримое волшебное полотно... Оставаясь объемными в писательском мире, там, на сверхполотне, они делаются как бы нарисованными...

То есть, что же у нас получается?..

Получается, автор, вводя в книги существа высшего по-рядка, подсознательно пытается представить наш мир не как многомерный динамичный процесс, а как его отражение на этой гипотетической "сказочной" плоскости, на которой или внутри которой происходит взаимодействие его героев земных, плотских, с героями "надмирными".

То есть, Григорий вольно или невольно, осознанно или бессознательно, создавая книгу, стремится вовсе не книгу сотворить, а стремится сотворить художественное полотно. И если, после Григория, взять любого другого писателя из Пантеона мировой литературы, вывод, как мне думается, будет точно таким же...

Возможно, это происходит потому, что создать картину из линий и красок легче, чем создать картину словесную. Хотя, может быть, скорее всего, здесь действует какой-то извечный глубинный механизм творчества, фундаментальный закон, еще не понятый и не сформулированный нами.

В этой статье я всего-навсего пытаюсь обозначить идею всепланетного "творческого фундамента", бросить на нее первый взгляд, предварительно ее оконтурить. Если таковой основополагающий закон существует, в первом приближении его можно сформулировать так: "Архетипическим для всех видов творчества является рисунок. Человек, работающий в любом виде творчества, неизбежно стремится свести свое произведение к рисунку, к картине"...

Я очень благодарна Григорию Демидовцеву, потому что, знакомясь с его замечательными книгами, впервые нащупала эту мысль, идею, эту закономерность, взаимосвязь, тенденцию, которая для меня, как искусствоведа, оказалась чрезвычайно важной. В том, что Григорий - художник, владеющий линией и цветом, у меня сомнений нет. Посмотрите, как много он может изобразить двумя-тремя мазками своей "словесной кисти!..."

"Пожилой мужчина с седыми длинными волосами и такой же седой бородкой сидел у окна и, время от времени бережно перелистывая потрепанные листы видавшей виды тетради, читал..."

Чем не картинка! Этакая миниатюра в духе какого-нибудь славного голландского мастера или даже самого Рембрандта!..

Из множества таких картинок мастерски слеплены все его книги.

Я думаю, что, обобщая, можно сказать так: все книги мировой литературы - не что иное, как более или менее замаскированные изобразительные полотна.

В океане человеческого творчества реально существует одна-единственная фигура: фигура Художника. И вся история нашей культуры - не что иное, как созидание всемирной картинной галереи, стены которой тесно завешены бесценными полотнами...



Светлана Смирнова, искусствовед, вице-президент Фонда социальной защиты художников Санкт-Петербурга


Наши координаты:

Санкт-Петербург, Невский пр., д. 111
тел.(факс): (812) 717-95-10
e-mail: admiral@nevski.ru